-- Почему ты хотела убить этого человека? -- спросил он. -- Ты была голодна?

Лэ возмущенно отвергла такое предположение.

-- Он пытался тебя убить? -- продолжал свой допрос Тарзан.

Женщина отрицательно покачала головой.

-- Почему же ты хотела его убить?

Лэ подняла свою тонкую руку и указала на солнце.

-- Мы хотели принести его душу в дар огненному богу! -- сказала она.

Тарзан взглянул на нее с недоумением. Он снова был большой обезьяной, а обезьяны ничего не смыслят в таких вещах, как душа и огненный бог.

-- Вы хотите умереть? -- спросил он Верпера.

Бельгиец со слезами на глазах старался его убедить, что он вовсе этого не желает.

-- Ну что ж, тогда и не надо! -- проговорил Тарзан. -- Пойдем отсюда. Эта самка убьет вас, а меня оставит себе. Но это не место для Мангани. Я бы скоро умер среди этих каменных стен.

Он повернулся к Лэ.

-- Мы уходим! -- объявил он.

Женщина бросилась к нему и схватила его руку.

-- Не оставляй меня! -- кричала она. -- Останься, и ты будешь верховным жрецом. Лэ любит тебя. Весь Опар будет принадлежать тебе. Рабы будут исполнять каждое твое приказание. Останься, Тарзан, и любовь вознаградит

тебя.

Человек-обезьяна оттолкнул от себя коленопреклоненную женщину.

-- Тарзан не хочет тебя, -- ответил он просто и, подойдя к Верперу, перерезал связывавшие его веревки и сделал ему знак следовать за собой.

Тяжело дыша, с искаженным от злобы лицом Лэ вскочила на ноги.

-- Ты останешься! -- яростно закричала она. -- Ты будешь моим! Если Лэ не может получить тебя живым, она получит тебя мертвым!

Подняв голову к солнцу, она испустила тот страшный, лающий визг, который Верперу пришлось слышать однажды, а Тарзану много раз.

В ответ на ее крик послышался беспорядочный шум голосов в прилегающих к храму комнатах и коридорах.

-- Придите, хранители жрицы! -- кричала Лэ. -- Неверные осквернили святая святых. Придите, наполните ужасами их сердца, защитите Лэ и ее алтарь, очистите храм кровью осквернителей!