- Ее пару раз похвалили, и она вообразила невесть что. Она даже осмелилась сказать мне, что я перед ней в долгу. Поверь, вернувшись в Голливуд, она не оставит своих интриг.

- Никто на свете не сможет играть, как ты, Наоми, - воскликнул Оброски. - Раньше, когда я только мечтал стать артистом, я просмотрел все фильмы с твоим участием. У меня был целый альбом с твоими фотографиями, вырезанными из киножурналов и газет. А сейчас, подумать только, я играю вместе с тобой и ты любишь меня.

Тут он понизил голос до шепота.

- Ведь ты любишь меня? Правда?

- Конечно, люблю.

- Но почему тогда ты так ласкова с этим Орманом?

- Мне приходится дипломатничать, потому что нужно думать о своей карьере.

- Но иной раз ты ведешь себя с ним так, будто между вами что-то было, недоверчиво произнес он.

- Об этом он только и мечтает! Знаешь, если бы он не был постановщиком, я бы его к себе и на милю не подпустила.

Где-то вдалеке лесную тишину вновь прервал протяжный крик, ему в ответ раздалось рычание льва, затем к ним присоединился жуткий хохот гиены.

Девушка вздрогнула.

- О, Боже! Я отдала бы миллион долларов за то, чтобы сейчас очутиться в Голливуде.

- Это похоже на крики душ умерших, затерявшихся в ночи, - прошептал Оброски.

- Они взывают к нам. Они ждут нас. Они знают, что мы придем, и тогда они погубят нас.

Полог палатки шевельнулся, и Оброски мгновенно вскочил на ноги. Девушка села на постели, широко раскрыв глаза. Полог откинулся, и в свете ночника показалась Ронда Терри.

- Привет, - весело сказала она.

- Ты бы постучала, прежде чем войти, - недовольно проворчала Наоми. Ты меня напугала. Ронда обратилась к Оброски.

- А теперь беги к себе. Пора баиньки. Все маленькие человеко-львы давно уже в своих кроватках.

- Я и так уже собирался уходить, - буркнул Оброски. - Я...

- Тебе бы лучше уже исчезнуть, - прервала она его. - Кажется, я видела, что Том направляется в нашу сторону.