- А вы полностью уверены в этом гринго, Зверев? - спросил молодой смуглый мексиканец, сидевший рядом с рослым гладко выбритым человеком, который, по всем признакам, являлся главой экспедиции.

- Я виделся с ним в Нью-Йорке и еще раз в Сан-Франциско, - отозвался Зверев. - Его проверили самым тщательным образом, и отзывы получены благоприятные.

- Я всегда испытывал подозрение к людям, которые всем, что имеют, обязаны капитализму, - объявил Ромеро. - Это у них в крови - в душе они ненавидят пролетариат так же, как мы ненавидим их.

- Этот парень - совсем другое дело, - стоял на своем Зверев. - Он настолько склонился на нашу сторону, что ради правого дела готов предать родного отца... и уже предает свою страну.

Губы Зоры Дрыновой, когда она услышала эту характеристику, слегка скривились в непроизвольной усмешке, незамеченной остальными.

Мигель Ромеро, мексиканец, остался неудовлетворенным.

- Не доверяю я всяким этим гринго, - заявил он. Зверев пожал плечами.

- Наша личная неприязнь не имеет значения, - сказал он, - по сравнению с интересами мирового рабочего класса. Когда Коулт прибудет, мы обязаны принять его как своего; и не забывать, что как бы мы ни ненавидели Америку и американцев, без них и без их паршивого капитала в сегодняшнем мире ничего не добиться.

- Капитала, нажитого на крови и поте рабочего класса, - прорычал Ромеро.

- Вот именно, - подхватил Рагханат Джафар, - но, как ни парадоксально, это же богатство подорвет и уничтожит капиталистическую Америку и в конце концов обеспечит победу пролетариата.

- Вот и я так думаю, - сказал Зверев. - Ради общего дела я предпочту американское золото золоту любой другой страны...

- Но что значат для нас ничтожные средства этого американского бизнесмена? - требовательно спросила Зора. - Это же пустяк по сравнению с тем, что Америка уже щедро вкладывает в Советскую Россию. Что его измена, по сравнению с изменой других, которые уже делают для приближения победы мирового коммунизма больше, чем Третий Интернационал? Это ничто, даже не капля в море.