В то время Армстронг был холостяком, да и по сей день не женился. Он обыкновенно твердил мне, что на своем веку всегда любил столько женщин зараз, что никак не мог собраться с мыслями, чтобы выбрать какую-нибудь одну. А теперь он слишком долго пробыл моим личным телохранителем, слишком приспособился к моему образу жизни и слишком обленился, чтобы менять свое семейное положение. Не говоря уж о том, что ему недавно стукнуло семьдесят.

Ну так вот, что я увидел во сне. Хозяева затопили ддя меня камин (и не зря комната промерзла насквозь), и мне приснилось, будто, проснувшись, я увидел, как пламя затрепетало и вспыхнуло в последний раз перед тем, как угаснуть. И в этом ярком проблеске я вдруг осознал, что в комнате что-то движется. Что-то шелестело и шуршало в углу, но видно еще ничего не было.

С бешено бьющимся сердцем я привскочил на постели и тут, к полному своему ужасу, различия скорчившуюся у дальней стены какую-то отвратительнейшую желтую дворнягу, страшнее и безобразнее которой невозможно себе вообразить.

Мне трудно, мне всегда было трудно точно описать, всю кошмарность этой желтой собаки. Частично эта жуть заключалась в гнусном цвете, частично в тощем и костлявом туловище, но больше всего в отвратительной морде: плоской, с острыми крошечными глазками и зазубреными пожелтелыми зубами.

У меня на глазах собака ощерила пасть и медленными, неописуемо мерзкими движениями начала подкрадываться к постели. Сперва я оцепенел от ужаса, но потом, видя, как она все приближается, не отрывая от меня своих маленьких глазок и скалясь, завопил и вопил без остановки.

Следующее, что я был в состоянии осознать это что Армстронг сидит у меня на кровати, обхватив сильными руками мое трепещущее тело. А я только и мог снова и снова повторять: "Пес! Пес! Пес!"