- Внимание, говорит автомат лаборатории медицинского отсека. Движение в автоклаве, сообщаю всем. На спорах лопается оболочка.

Автомат еще не договорил, как Ланского словно ветром выдуло из столовой. Винклер направился следом за ним на "Эксор", остальные устроились перед экраном.

...Желтовато-серая масса шевелилась; медленно всплывали на поверхность комки темных слипшихся спор.

Время от времени от плотного клубка отделялась точка, зависала в коллодии и через несколько секунд лопалась, раскрывалась, как крохотный черный тюльпан, выпуская наружу худосочный белый росток, похожий на тощего червяка. Ростки, сбросив остатки оболочки, распрямлялись и опускались на дно автоклава, по пути увеличиваясь заметно, подрастая на глазах, толстея и наливаясь. На дне ростки замирали на некоторое время, а затем начинали двигаться вверх, пожирая протоплазму и выпуская из себя отростки. Затем новый период покоя, у самой поверхности, и движение вниз...

Тронхэйм смотрел не столько на экран, сколько на окошки датчиков. Активный период - фиксируются биоволны. Пассивный - датчики молчат, словно в автоклаве нет и не было ничего живого.

- Видишь? - сказал Тронхэйм, обращаясь к Скрибнеру. - Автомат их не заметил, они затаились в тот момент...

- Вижу, - ворчливо ответил Скрибнер, - грамотный, разобрался. Ты лучше скажи, что им от меня нужно было?

Тронхэйм благоразумно промолчал, и все трое продолжали смотреть на экран.

Ростки тем временем превратились уже в длинных белых змей, увешанных многочисленными отводками, и продолжали заглатывать протоплазму. Затем на отростках появились почки, лопнули, и меньше чем за полчаса на их месте выросли небольшие клубеньки.

- Шустрые твари, - сказал Сергиенко.

- Кормежка хорошая, - уточнил Скрибнер. - Небось, в песке не разрастешься, а тут - ешь от пуза.

Словно в ответ на замечание Скрибнера в автоклав посыпался песок, постепенно вытесняя коллодий, - Ланской начал следующую стадию эксперимента.