Горячее темное вино оставляло на губах вкус полыни и меда - вкус августовского солнца. Эннеари прихлебывал питье очень медленно, вбирая в себя солнце каплю за каплей. Солнечное тепло пряталось в темноте вина, и Эннеари, обхватив иззябшими пальцами маленькую смешную полукруглую чашу, с наслаждением впитывал это неторопливое тепло. Оно просачивалось в его тело постепенно, как звезды сквозь покрывало ночи: вот одна сверкающая росинка просочилась через ее темное полотно... а вот и другая... и еще одна!.. нет, ну вот только на мгновение, только на этот единый миг глаза отвел - а уже все небо звездами осыпало! И в чаше с вином тоже звезды колышутся - золотые и алые... колышутся и тонут в темной глубине... а те, что над костром, не тонут... они пляшут, и каждая так и норовит подскочить выше своих подруг.

Костер, хотя и небольшой, горел ровно и жарко. Дым, прошитый золотом искр, утягивался не к выходу из пещеры, а куда-то вверх. Он был невыразимо чудесным, этот дым над костром. Чудесным был и сам костер - а пещера и вовсе была средоточием чудес. Назывались они на удивление просто: "огонь", "плащ", "вино"... наверное, чудеса и должны называться просто. Иначе за сложным вычурным названием их можно и не приметить - а как жить, если ты не видел чуда?

Внезапно восхищенный взгляд Эннеари натолкнулся даже не на чудо, а на самое настоящее волшебство. Возле кучи мерзлых окровавленных лохмотьев, вне всякого сомнения, еще недавно бывших его одеждой, лежал знакомый чехол... значит, его лук уцелел! Не потерялся и не сломался - иначе навряд ли незнакомый спаситель стал бы заботливо пристраивать чехол подальше от огня. И колчан со стрелами тоже цел... безумное, неправдоподобное, поистине волшебное везение! Один только нож и снесло прочь, остальное уцелело в сумасшедшей круговерти. Угодить в лавину - и все же... лук, колчан, узкий пояс с тиснением в виде сплетающихся трав, дорожная фляга - и зеркало!

Так не бывает!