Михаил Тырин

Тварь непобедимая

ЧАСТЬ 1

КОРОЛЬ РЕАНИМАЦИИ

Уже много дней над стылой землей плыли тучи. Они ползли медленно и уныло, как отступающая армия. Передний край этой темной молчаливой армады еще держался, еще сыпал по ночам мокрым снегом. Но днем в тыл начинало бить молодое весеннее солнце, и плотные свинцовые ряды размыкались, разваливались, таяли.

Тучи шли, хотя могли бы прекратить свой бесполезный и бесславный марш, остановиться, сдаться солнцу, низвергнуться вниз потоками воды, раствориться, потому что все равно были обречены на это в конце своего пути.

Но они продолжали упрямо ползти куда-то. Будто у них - безмолвных обитателей неба - имелся высший смысл в том, чтобы пройти свой путь до конца, до самой последней точки.

С высоты их полета огромные города казались россыпями детских кубиков. Миллионам людей, наблюдающим с земли это молчаливое шествие, не было никакого дела до тех причин, что двигали небесную армию в неизвестность. У людей был свой путь и свой смысл.

* * *

- Алька, как тебя родители на ночь отпускают? - спросил Семеныч, разливая чай по пластмассовым кружкам.

- Сама удивляюсь, - ответила Алина, выкладывая на газету бутерброды. Наверно, потому, что я им ничего не рассказываю.

Гриша смотрел в окно, за которым кипело снежное броуновское движение. Белые крупинки стукались о стекло и, ничего не добившись, отлетали назад, чтобы бессильно упасть к колесам машины.

Чаепитие, еще не начавшись, было прервано хрипением старенького "Алтая". Все с досадой переглянулись - диспетчер перебирал бригады в поиске свободной.

- Тридцать вторая, - позвал наконец динамик. - Тридцать вторая - база.

- Поужинали, - вздохнул Григорий, поднимая перемотанную изолентой трубку. - Тридцать вторая на связи.

- Дорожно-транспортное на Профсоюзном бульваре, - сообщил голос диспетчера со странным сочетанием усталости и возбуждения. - Выезжайте, больше никого пока нет. Там с пострадавшими...