- Все с сердечными приступами? - поинтересовался Григорий.

-Что?

- Ничего. У меня кардиология, а не реанимация.

- Повторите, не понял, - проговорил диспетчер. - Выезжаете или нет?

- Да, едем, давайте адрес.

Семеныч, не изменив выражения лица, переливал чай обратно в термос.

- Может, все-таки перекусим быстренько? - предложила Алька.

- Перекусим на подстанции. Там дорожное с пострадавшими, - ответил Григорий, кладя трубку а место. - Поехали. Профсоюзный бульвар, рядом с мостом.

В стекло "рафика" все так же молотила снежная крупа. Гриша представил, как кто-то лежит сейчас в темноте на обледенелом асфальте, истекая кровью, и поежился.

Весна в этом году выдалась злая. Ледяные ветры все несли и несли снег тяжелый и колючий, как гранитная крошка. Днем снег таял, а к вечеру вновь начинал собираться в ямах и впадинах белыми зернистыми кучками.

Кардиологической бригаде не так часто приходилось подбирать кого-то на улицах, обычно случались квартирные вызовы. Григорию долго не нравились эти тихие жилища с зашторенными окнами, навеки въевшимся запахом лекарств, печальными родственниками, привыкшими передвигаться на цыпочках и говорить шепотом, изучившими все разделы медицины преимущественно по настенным календарям. Потом привык.

И вот теперь выдался редкий шанс поработать в иных условиях - на пронизывающем ветру, рядом с искореженными машинами, под стон их покалеченных хозяев. Как мудро замечено предками, хрен редьки не слаще. Тем не менее уличная работа угнетала меньше. Здесь, в отличие от эрудированных домочадцев, никто не лез под руку с советами, не пытался блеснуть познаниями. В уличной горячке врач, как правило, был единственным, кто знал, как нужно действовать, - и он действовал на свой страх и риск.

Машина катилась по маленьким улочкам, которые никто, кроме опытного Семеныча, толком не знал. Он один имел представление, как с помощью этих потайных троп в каменных джунглях сократить маршрут. Уже через несколько минут он показал на дорогу.