- В "Москвиче" зажало двоих! - кричал на ухо сержант. - Женщина стонет, а мужчина, кажется, все. Не шевелится. Сейчас подъедут пожарные с инструментами, будут вырезать. Там опасно сейчас, огонь...

- Раз опасно, значит, не пойдем, - ответил Григорий, свято блюдя требования инструкции.

- Да, не надо, - согласился сержант. - Ребята вкололи женщине какой-то заморозки, ей чуть полегче.

- Сейчас еще бригады будут, - сообщил Григорий, направляясь к иномарке.

Он увидел, что на асфальте впереди машины лежит полуголый человек, скрученный, словно шнек мясорубки. Он был неподвижен, лишь нога под разорванной брючиной судорожно вздрагивала. Судя по всему, одежду с него сорвало во время удара и последующего вылета через лобовое стекло. Перед ним стояла на коленях молоденькая девушка в короткой кожаной курточке, отделанной мехом. Она причитала, звала на помощь. Вокруг топтался какой-то народ, но никто не имел представления, как можно помочь.

Григорий тронул девушку за плечо. Та обернулась, и стало видно, что висок и щека вымазаны кровью. Похоже, осколками стекла ей рассадило лицо.

- Помогите ему! - проговорила сквозь плач девчонка. - Помогите ему! Сереженька, потерпи, врачи приехали...

- Алька, займись ею, только быстро, - кивнул Гриша, а сам склонился над лежащим. Черепно-мозговая, сразу определил он. Если вылетел через лобовое стекло, значит, наверняка и подвывих позвонков. И плюс к этому - повреждение подключичной артерии, из которой натекла уже лужа крови. Один глаз был закрыт, второй чуть блестел из-под приподнятого века. Григорий посветил фонариком зрачок дернулся.

- Ну, что там?! - продолжала всхлипывать девица, мешая Альке обрабатывать ее же ссадину. - Что, скажите. Он живой? Ну?!

- Девушка, помолчите хоть минуту, - проговорил Григорий, безуспешно пытавшийся послушать пульс. - Поймите, вы мешаете. Алина, подай зажим...