Данилов уже понимал, что скоро заснет, но хотел хоть немного пообщаться со своими творениями. А особенно — с Собирателем.

«Хорошо», — словно прочитав мысли автора, отреагировал тот.

А еще через секунду на площадке ни осталось никого, кроме них двоих. И ветра, поднимающего в воздух искрящиеся клубы серо-желтой пыли.

Федор не испугался, такое тоже происходило регулярно, причем значительно чаще, чем общие сборы. Курил, вальяжно развалившись на камне и разглядывая одетое в черное старика. Тот занимал неизменный пост у выступа скалы.

«Мой младший двойник имеет гораздо большие шансы», — безапелляционно заявил Собиратель через несколько минут тишины. — «Я верю, что он сумеет убедить издателя».

Федор сдержал улыбку. Отлично. Это значит, что и он сам в это верит. А это хорошо, рук опускать не стоит. Только вот когда он представил себе Собирателя, стоящего над столом главного редактора с раскрытой навахой в руке, стало еще смешнее.

«Если бы только у нас был способ как-то повлиять на ситуацию», — пробормотал он, обращаясь скорее не к своему единственному собеседнику, а к бескрайним просторам, лежащим у подножия скалы.

«Возможно, для этого нужно просто проявить чуть больше решимости», — равнодушно ответил ему Собиратель, и Федор узнал эти нотки.

Такую интонацию он вкладывал в уста своего героя, когда тот решался на что-то особенно поганое.

«Ты смеешь обвинять меня в нерешительности или слабости характера»?

«Возможно. Таков я есть».

«Вот наглец, — настроение Федора улучшалось с каждой минутой. — Ты, мое создание, упрекаешь меня в том, что тебя не печатают, а виноват в этом исключительно я? Может, мне стоит поехать в Москву, приставить к горлу редактора пистолет и заставить печатать новую книгу о тебе»?

Федор рассмеялся, краем глаза замечая, как искривляется гримаса Собирателя. Сейчас он не видел его правую руку, стервятник доставал портсигар.