И, казалось бы, что сетовать-то не на что. И три книги вышло, причем не где-нибудь, а в крупных московских издательствах, и рассказы его брали призы на конкурсах. Романы были разными, совершенно по-разному принятые читателями. Получавшими совершенно различные оценки на форумах, от восхищенных до сравнивающих с землей. Но… Понять логику издателя, понять, по какому принципу слабенький роман брали, а его личного фаворита заворачивали — Федор так и не научился. Все сводя к элементарному отсутствию у себя таланта. И ни с кем не обсуждая. Ни с кем.

И с ней не будет.

— Я ложусь спать, — прозрачно намекнула она.

— А я?

Она вновь обернулась, все еще не торопясь включать фен. Внимательно посмотрела в глаза.

— Если приставать не будешь, то можешь спать со мной.

Он молча развернулся, аккуратно прикрывая дверь, и побрел к себе на диван.

Федор любил своих персонажей. Кого-то больше, кого-то меньше, но всех без исключения. Как тех, кто вышел в большой мир книгопечатанья, так и тех, кто ждал своей очереди в столе. Любил настолько, что подчас, ложась спать, видел их яркие образы, собирающиеся вокруг своего создателя на вершине высокой пыльной горы.

Там всегда был живописный вечер, ветер закручивал изящные спирали желтого тумана, а камни оставались теплыми, словно на них только что лежала кошка.

Прикрыв глаза и вслушиваясь в гудение фена в соседней комнате, Федор вновь вызвал их. Они явились немедленно, с разных сторон вступая на плоскую площадку на вершине. Кто-то поднимался по камням, беззлобно ругаясь, кто-то материализовался прямо из воздуха, проходя на привычные места. Спецназовцы и вампиры, маньяки и наивные девчонки, гунны и японские демоны, полицейские и князья. Рассаживались кругом, обменивались репликами, словно хорошие друзья. Опускали оружие, у кого было, закуривали, открывали фляжки и бутылки.