Катя закрыла книгу, положила на одеяло, повернула голову к мужу.

— Тебе-то хорошо, ты у нас героем будешь ходить! Телохранитель! Круче вареных яиц! А вдруг, не дай Бог, тьфу-тьфу-тьфу, что случиться! Как же я без тебя? А ребенок?

Воронцов видел, что Катерина готова заплакать. Беременность вообще сильно изменила её, Катя стала более женственной, рассудительной, даже похорошела, но временами нервы, реагирующие на процесс перестройки организма, сдавали, и тогда Катя готова была плакать по пустякам.

— Все, милая, все! Именно думая о тебе и о ребенке, я и решил согласиться на эту работу!

Воронцов выпростал из-под одеяла руку, погладил длинные темные кудри жены, и что бы сменить тему, подхватил соскользнувшую с постели книгу:

— Что читаешь? О, «Титаник-2»! Ха! Что только люди не придумают! «Два капитана-2», «Три тополя на Плющихе-3», «Четвертая высота-4»…

— «Десять негритят-10»! — улыбнулась сквозь набегающие слезы Катя: — Но на счет этой книги ты зря! Очень интересно написана!

Воронцов махнул рукой:

— Дурят нашего брата! Вернее, вашу сестру!

— Да ну тебя! — обиделась Катя, потом вдруг всплеснула руками:

— Ой, совсем забыла тебе сказать! Представляешь, какое несчастье! Помнишь, мы на Рождество были у Нельки Симич? Помнишь Надьку Рыбцову? Ну, она с мужем была, с Толиком, большой такой, биохимик, вы с ним ещё о рыбалке на кухне трепались? Ну помнишь?

Воронцов кивнул, припоминая здоровенного, что называется, «косая сажень в плечах», мужа Катиной школьной подруги.

— Так ты представляешь — он повесился! Прямо дома у себя! Ему кто-то позвонил, он закрылся в комнате, долго разговаривал, а потом… В общем, Надька через час вызвала милицию, сломали дверь, но уже поздно…

Воронцов нахмурился:

— И что? Может, у него депрессия была или пьяный был?

— Да ты что! Он и не пил почти, и веселый был всегда! Да и на работе у него все шло хорошо! А вот так вот раз — и нет человека! Надька себе места не находит, плачет все время. У них же двое детей!