— В этом случае, — сказал он, — я уверен, что о ваших неприятностях в Нью-Йорке можно будет забыть навсегда.

— Понятно. И где именно я должен провести этот приятный отпуск?

— В основном в Италии. Хотя не исключено, что концы этого дела обнаружатся и в других странах.

Ладони у меня стали влажными, сердце забилось чаще. Когда я наконец заговорил, голос прозвучал необычно резко:

— Если вы имеете в виду то, о чем я подумал, то я буду полным дураком, приняв ваше предложение. Уж лучше предстать перед судом по обвинению в убийстве здесь, в Штатах, чем совать нос в дела организации, чей головной офис находится в Палермо. Нет, спасибо. Верните меня туда, где нашли.

Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Мой интерес к международной преступности можно считать чисто теоретическим, — заверил он меня. — И я не испытываю ни малейшего желания шпионить за мафией. За это мы все платим ФБР.

— Что же вам нужно? — спросил я, почувствовав, как моя догадка упала в море ложной интуиции, почти без звука, не подняв и ряби.

— Ватикан, — сказал он. — Я хочу внедрить вас в Ватикан.

III

Славная верная Эйлин. Я, совершенно выбившись из сил, лежал рядом с ней и смотрел на потолок. Она молчала, опустив голову на мою вытянутую руку и разбросав темные волосы по подушке. Я затягивался, а потом смотрел, как клубы дыма поднимаются в тусклом свете.

В комнате было прохладно и тихо. Мы отдыхали.

— Да, туго мне пришлось.

— Ты это о чем? — не поняла она.

— О том, что со мной на днях случилось, — объяснил я. — С меня взяли клятву хранить тайну.

— Ну и что?

— И я хочу обо всем рассказать тебе.

Я провел пальцами по ее телу и сообщил:

— Уезжаю в Европу.

Она подвинулась ближе.

— Хорошо, — сказала она, и я почувствовал всей правой стороной тела ее тепло и мягкость. — Когда?