В этом случае их математика в отличие от нашей будет исходить из того, что предметы НЕЛЬЗЯ ПОСЧИТАТЬ. Они даже не смогут понять, что это такое.

- Они не будут уметь считать, - усмехнулся пан Пепел, - потому, что им этого не нужно.

У них и у нас будут принципиально различные математики, так как они будут построены на совершенно разных, хотя и в равной степени справедливых представлениях о мире.

- Так вот, что я хочу сказать, - повысил голос пан Пепел. - С точки зрения НАШЕЙ математики их сигналы могут казаться нам не имеющими никакого смысла, как, впрочем, и наши сигналы с точки зрения их математики.

"Так что же в таком случае делать? - задал каждый из нас себе вопрос. Как показать тем, с кем мы столкнулись, что мы не питаем к ним никаких враждебных намерений, мысль о которых могла им прийти в голову так же, как пришла она к нам. Мы решили, что их сигнал не содержит и в принципе не может содержать никакой информации. А ведь они оказались точно в таком же положении. Хорошо, если кому-нибудь из них придет в голову (или во что-то другое?) такая же счастливая мысль, как к пану Пепелу. А если нет?.."

Мы молчали. Шли мгновения жизни земной цивилизации. Мгновения, которые могли стать последними, лишь из-за неумения собеседников, владеющих космическими силами беспредельной мощи и разрушительной силы, понять друг друга.

"Что делать?"

И вдруг у меня в голове мелькнула тень какой-то идеи, и, еще не успев осознать ее до конца, я выпалил:

- А что, если нам начать передавать для них... музыку?

- Какую музыку? - тревожно вглядываясь в меня своими сочувствующими голубыми глазами, спросил пан Пепел.

- Ну, настоящую музыку... Баха, например.

- А что это даст? - осторожно, словно продвигаясь с шестом по болотной топи, сказал пан Пепел.