Я порядком струхнула. Что же здесь за больные, если такие доктора нервные?!

— Хе-э-э-эй, — раздался из-за угла голос. На нас выскочила дама, одетая во все черное. Рыжие волосы развивались, как змеи на голове медузы Горгоны. В руках был длиннющий хлыст.

Я спряталась за доктора, и решила, что сейчас он будет защищать меня от разбуянившегося психа.

— Отойди от него, девочка, — сказала женщина в черном.

Я невольно отпрянула. Больная (а вряд ли она была здоровая, по крайней мере, я бы слишком удивилась, если бы она и оказалась врачом) щелкнула хлыстом, мой провожатый как-то съежился.

— Плохой паук, плохой, — ругалась женщина, — в клетку, а ну, в клетку.

Провожатый быстро побежал куда-то, вглубь коридора.

— Извините его, пожалуйста, он не совсем еще привык, все мнит себя врачом, — сказала она, поправляя волосы и собирая хлыст, — ваш доктор сейчас придет. Вам не надо ничем помочь?

— Н-нет, — выдавила из себя я.

— Ну, хорошо. Вы новенькая? О вас много говорили. Слушайтесь и никому не доверяйте, кроме доктора Чеха и меня, — мило улыбнулась она.

— А вы кто?

— Со мной вы еще познакомитесь. Меня доктор Чех всем показывает, — она расхохоталась и, видимо, в порыве чувств, раскрутила хлыст над головой.

— Какого лешего?! — за ее спиной возник дюжий мужчина.

Голубые круглые глаза стали еще более круглыми, когда он заметил меня, дрожащую и бледную. Он бросился к женщине с хлыстом, быстро заломил ей руки и отнял хлыст.

— Вот, где ты их берешь?! — басовито ругался он, — А ну, отдай. Отдай, кому я сказал!

Она неохотно отпустила хлыст и расслабилась.

— Все, давай дуй к себе.

Женщина молча ушла.

— И оденься нормально! — крикнул ей вслед мой спаситель.

Я села на корточки и спиной оперлась на стенку.

— Ну-ну, милая, давай, вставай. Я — Вальдемар Октео ван Чех.