— Правда? — спросила я.

Доктор раскрыл рот и басом засмеялся. Смех был приятный, басовитый, белозубый. Он откидывал голову и отклонялся корпусом назад.

— Ну, насмешила, — утирая слезы, сказал он, — идем, бедолага. Тебя, как зовут?

— Брижит Краус дер Сольц, — ответила я с запинкой, потому что то, как назвали меня мои родители еще надо выговорить и я подзабыла свое имя с перепуга.

Мы поднялись на третий этаж, дошли до ординаторской. Доктор Чех галантно пропустил меня вперед, хотя я зашла неохотно и с боязнью.

— Садись, здесь ты в полной безопасности, — сказал доктор и с размаху плюхнулся в большое черное кресло, достал из ящика коньяку и пару рюмок. Он налил коньяк по рюмкам и одну пододвинул мне.

— Я не пью, — сказала я.

— Давай, пей, профессия обязывает.

— Но он клопами пахнет!

— Тебе налить водки?

— Нет, лучше коньяк, — согласилась я.

— За знакомство! — провозгласил доктор и, белозубо улыбнувшись, подмигнул мне. Коньяк оказался противным и вдобавок был изрядно разбавлен спиртом.

— Закусывай, — морщась, сказал ван Чех.

— Итак, Бри, я сам отобрал тебя сюда, к себе на практику, потому что меня устроила твоя успеваемость, а еще, помнишь эссе писали? Вот, оно меня тоже категорически устроило.

— Но я же учусь на одни тройки? — удивилась я.

— И что? Твой покорный слуга вообще многохвостым леммингом отходил, а сейчас я один из лучших психиатров. Важен склад мысли. Завтра приходи с халатом. Больные не будут так бурно реагировать на тебя, волосы собери в пучок, я дам тебе косынку, серьги не одевать, и, вообще, чтобы блестящего не было ничего. Да, и краситься нельзя. Пока они не привыкнут к твоему лицу, не красься. В наличии так же должны быть брюки и удобная обувь, желательно бесшумная. Поняла?

— Поняла.

— А почему именно так?

— Как на экзамене, ей-богу, — я захмелела с коньяку, — потому что нельзя по технике безопасности.