Крики он услышал не сразу — наверное, задумался. И только выходя на опушку, увидел, что на шоссе стоит зеленый автобус. И Марина энергично машет руками:

— Кирилл! Кирилл! Ну где же ты? Скорее! Тебя берут! Берут! Из окон, вдавливая в стекла носы, таращилась на него малышня, а Марина делала яростные знаки руками — торопись мол, дурень! Возле нее топталось двое плечистых мужиков в пятнистых, без погон, куртках, то ли слегка бородатые, то ли просто сильно небритые. На груди у них болтались короткоствольные автоматы «эвкалипт», у пояса висели кривые ножны. По всему видать, не метрополы. Свои — то ли зеленые, то ли так просто… гуляют… 

— Тебя берут, давай же, быстрее, — суетилась Марина возле открытой двери. Один из мужиков успокаивающе улыбнулся ей, второй что-то хмыкнул — издали Кирилл не разобрал что — и слегка хлопнул ее широкой ладонью по талии. Ясно было, что кольцами и брошками плата за проезд не ограничится, а по тому, что Марина не дернулась и не сбросила игривую лапу, Кирилл понял, что она с самого начала это знала. Но восемь детей… или девять… смотря как считать. Он подбежал к обочине, схватился за свою наволочку — но схватился, видно, слишком резко. Узел неожиданно развязался — и все его хозяйство полетело в пыльную траву. Неслышно ругнувшись, Кирилл опустился на колени и принялся неспешно собирать рассыпанное. От автобуса послышалось гортанное восклицание, беззлобный смешок. И сдавленный крик Марины:

— Господи, да брось ты это барахло! Кому оно нужно, дуралей? Ну что ты копаешься, что ты копаешься — времени нет! Гаечные ключи разлетелись широко, но они большие, блестящие, их легко найти. И открытка тоже. А вот бусинка… Она была в самодельном бумажном пакетике, и вот пакетик есть, а бусинка… ну как ее отыскать в высокой, выше колена, траве? А надо. Кирилл выпрямился. Посмотрел на стоявшую у двери Марину, на куривших возле кабины мужиков.