В ссутулившейся, темной фигуре, размашистой походкой удаляющейся от кинотеатра, было что-то трагическое, какое-то пронзительное одиночество. Глядя, как снегопад стирает Олега с полотна площади, Ирка обернулась к подруге:

– Машка, что ты за человек? Я понимаю, опустила бы Земского или Маркина. Эти зарываются, слишком много о себе думают, но Воропаева-то за что? Тихий пацан, не зануда.

– Вот за это и опустила. Пускай тихих на концерты водит.

– Это типа не суй в сидюшник граммофонную пластинку?

– Да, типа руби сук по плечу, – парировала Маша.

– Да где ж плечо найти на такой сук женского рода? – усмехнулась Ирка.

– Ну у тебя и шуточки, – скривилсь Маша и, взяв подругу под руку, заторопилась к входу: – Пошли, а то опоздаем.

Стеклянные двери впустили их в тепло фальшивых тропиков и тотчас отрезали остальной мир, не допущенных до таинства концертного зала.

– И все ж таки, зачем ты натрепалась, что он ждет нас двоих? – спросила Ирка.

– А ты бы пошла, если бы знала правду?

– Ага, жевала бы бабушка «Орбит» от кариеса, да вставная челюсть выпадает. Всю жизнь мечтала притащиться на чужую свиданку, – съязвила Ирка.

– Не смеши, тоже мне свиданка. Я и не думала с ним идти.

– Ну, ты даешь! Могла бы сразу ему дать от ворот поворот. Незачем было водить его за нос. Он же в тебя влюблен по уши.

– Что же мне с каждым, кто влюблен, на свидания ходить? – усмехнулась Маша.

К своему удивлению, девчонки увидели, что сидят почти в vip-зоне. Воропаев был совсем не таким простачком, как выглядел на первый взгляд.

На сцене появилась группа разогрева, встреченная визгом, криками, хлопками и топотом ног. Ирка искоса глянула на подругу. Та была, как всегда, холодна и невозмутима, словно ледышка.

«Отобрала у человека билеты и отправила домой не солоно хлебавши, а самой хоть бы хны. Ни тебе угрызений совести, ни переживаний» – подумала Ирка. Она сама не отличалась особым тактом, но Машкина бесцеремонность удивляла даже ее. Та всегда корчила из себя принцессу и смотрела на парней свысока, но в последнее время вообще с катушек сорвалась. Казалось, ей доставляло особое удовольствие их унижать. Интересно, она хоть когда-нибудь влюбится? Или спящая красавица всю жизнь так и будет строить их себя недотрогу?