Ирка ошибалась. Маша вовсе не была бесчувственной. Она знала, что такое любовь, но спрятала это знание за семью печатями. Она скорее сгорела бы со стыда, чем позволила даже ближайшей подруге узнать свою тайну. Девушка смотрела на сцену, но музыка оставляла ее равнодушной. Ее мысли витали далеко отсюда.

Сцена с билетами, вовсе не была экспромтом. Маша намеренно унизила Олега. Она ждала этого момента с первого сентября, когда впервые его увидела. Она хотела видеть на его лице обиду и разочарование и добилась своего, но на душе все же было муторно. Вероятно, виной тому была Ирка. Завела свою проповедь и все испортила. Маша не привыкла сомневаться в своих поступках. Сейчас она злилась на подругу. С какой стати та встала на защиту Олега? Он ей никто и ничто.

Если было бы можно, Маша сделала бы ему в сто раз больнее. Она ненавидела его лицо и голубые глаза, точно обведенные темными ресницами. Сам того не ведая, он раскрыл склеп, где были похоронены призраки прошлого. Похоронены и забыты. Но так ли глубоко зарыты воспоминания? Маша стиснула руками подлокотники кресла. Непрошеные мысли слишком ярко воскресили прошедшее лето.

Над дачами пронесся стремительный летний дождь. Туча еще не успела отряхнуть с себя последние дождевые капли, а нетерпеливое солнце уже жарило вовсю. От земли поднимались густые испарения. В солнечных лучах вымытая листва блестела, как лакированная.

Маша шла мимо дач вдоль канавы, из которой точно гигантские травы юрского периода торчали зонтики борщевика. Некоторые участки стояли полузаброшенными, и тропинка возле них почти терялась в траве. Ноги в легких сандалиях промокли.