— Ну, как это зачем, — возмутилась девочка, не поняв серьезности отца, и наивно добавила, — Он же мне будет каждое утро доставать по пятьсот эскимо из своей волшебной шляпы!

Отец рассмеялся и отвернулся. Как жаль, что дети все замечают.

— Папа… — обиделась Ларочка, и на глазах девочки выступили слезы, — Неужели волшебников нет? И ты не волшебник, колдующий над дырочками?

Он, прикусив губу, закрыл глаза. В этот момент отец поймал себя на банальной мысли: 'Есть только фокусники в цирке!' Не объяснять же дочке о науке кибернетике и вечно неработающих программах, она не поймет, как не захочет понять и то, что пятьсот эскимо просто так, ниоткуда взяться попросту не смогут. Как жаль, что очередь слишком длинна. Сесть бы сейчас в безумный поезд, пускай ветром вынесет из головы все дурацкие мысли, приземленные объяснения, прозу жизни. Хоть на несколько минут забыться б и почувствовать себя тем самым волшебником, который просто так, ниоткуда возьмет и подарит дочке не пятьсот, а целый вагон вкуснейшего мороженого.

Но очередь двигалась медленно, а Ларочка ждала ответа.

— Когда вырастешь большой, и будет тебе не пять, а двадцать, скажем, пять… — и тут отец, видимо, понял, что нельзя так топтать детскую мечту да еще и в день рождения… — Только тогда ты сможешь отыскать своего волшебника…

— Но папа, найди волшебника ради меня, ты же уже взрослый! Я хочу жить в одной квартире с добрым волшебником! — не унималась девочка. — Прямо сейчас…

Отец, видимо, готов был начать изложение философского трактата, но пятилетнему ребенку этого не понять. Он осекся.

— Пойдем, наш безумный поезд уже на перроне, Ларочка!