Я открыл дверь, взял коробку и расплатился наличными. Юнец так загляделся на мой череп, что даже не потрудился их пересчитать. Я убрал доллар, просто чтобы преподать мальчишке урок.

Заперев дверь, я показал на кухоньку.

— Есть хочешь? Будешь пиццу?

Саша кивнула и, подойдя к раковине, открыла горячую воду. Потом с грохотом опустила туда тарелки. Женщины. Кто их поймет?

Когда посуда была вымыта и высушена — и стоило возиться, если все равно пачкать? — мы поели. Саша заняла единственный стул, а я прислонился к кухонной стойке. Девочка держала кусок аккуратно, откусывала понемножку и жевала с закрытым ртом. Ее матери это понравилось бы. Не прожевав до конца, я спросил:

— И давно ты на Старушке?

— Месяцев восемь.

— И как тебе тут? Понравилось?

Она посмотрела на меня, как на последнего кретина.

— Шутите? Земля перенаселена, это гнойник, который управляется из рук вон плохо.

Я пожал плечами и принялся за второй кусок. Ребенок прав. Человечеству не хватает места. И сколько бы ни было космических обиталищ, лунных городов или марсианских поселений, положения они не спасут. Нам необходимо вырваться из Солнечной системы и обживать далекие звезды. Вот только возможностей для этого нет: существующие космические корабли слишком медленные. Нет, нам нужны сверхсветовые двигатели, но трудно поверить, что они скоро появятся. Я сменил тему.

— Ну а какой твой любимый предмет в школе?

Взгляд, которым Саша наградила меня на этот раз, был еще хуже предыдущего.

— Послушайте, мистер Максон…

— Макс.

— Хорошо. Послушай, Макс, я уже не маленькая, так что прибереги свою чепуху насчет любимых предметов для малолеток.

— Ну, я просто стараюсь быть приветливым.

— Лучше не надо.

— Габерскам.

Саша подняла брови.

— Габерскам? Это что?

Я поморщился. Бессмысленные слова, числа и прочий вздор имеют обыкновение срываться у меня с языка в самый неподходящий момент.