— Ладно. Я хотел сказать ладно.

Она кивнула:

— Прекрасно.

Я вытер губы посудным полотенцем и бросил его в угол. Перспектива провести с Сашей ближайшие пару месяцев показалась мне совсем не такой привлекательной, как вначале. Я как раз собирался сказать об этом, когда раздался взрыв: доморез пробил потолок.

Доморезы имеют форму старинного обода и начиняются мощной взрывчаткой. Они служат для комнатных боев в современных урбоплексах и способны прорезать круглую дыру в двухфутовом армированном бетоне меньше чем за секунду. А уж мой потолок для них вообще ерунда: при нынешнем халтурном строительстве никто не делает перекрытий толщиной в два фута, от силы — в двенадцать дюймов.

Я схватился за 38-й и, поворачиваясь, успел увидеть, как кусок бетона фунтов эдак двухсот пятидесяти рухнул на мою кровать и пару раз подскочил. Заклубилась бетонная пыль, раздался треск — закоротило провода. Вслед за этим в дыру свесилась пара боевых ботинок.

Взяв повыше их, я два раза подряд выстрелил. Рука дернулась от отдачи. Но вместо крика послышалось хмыканье. Ублюдок был в бронежилете! Сверкнула вспышка — взорвалась шоковая граната, и густой едкий дым заволок комнату. Я услышал глухой стук и чью-то ругань.

— Саша?

— Давай к двери!

К двери? О чем это она, черт возьми? И с какой стати она мне будет приказывать?!

Чья-то сильная рука схватила меня за горло. Я завел пистолет за голову и выстрелил. Налетчик грохнулся на спину. Я резко повернулся, высматривая других, но вокруг лишь плавали клубы пыли и дыма. Еще одна вспышка, за ней — удар. Сработал второй доморез. Дым закружился, уносимый вниз, как вода в унитазе.

Уходят! Ублюдки схватили Сашу и удирают! Я хотел броситься за ними, но знал, что этого делать не стоит. Похитители наверняка приняли меры на случай погони, а какая польза Саше от моей смерти? Нет, чтобы найти девочку, я должен остаться в живых.

Дым немного рассеялся. В комнате творилось черт знает что. На потолке и в полу красовались приличные дыры. Со стула, где сидела Саша, свисал труп одного из похитителей. Макушку у него снесло напрочь, но улыбка осталась. Или это была гримаса? Кто его разберет.