«Сволочь!» — сказал мой вновь обретший ясность взгляд мучительнице.

Злодейка усовестилась и пожаловала плащ с королевского плеча. Я отказываться не стала, поднялась с земли и блаженно закуталась в мягкий бархат. Голова кружилась, слегка поташнивало. Ноги мерзли, смешно выглядывая из-под плаща, так как я была на полголовы выше девушки и крупнее в кости. Может быть, удастся под шумок стрясти с раскаявшейся красавицы еще что-нибудь? Обувь, например?

— Сэр Лассен! — громко позвала девушка, поломав мои корыстные планы.

По сирени, которой не украсить теперь своим цветением конец мая, проехался целый отряд рыцарей. Тесновато. Они хотя бы по очереди сюда заезжали, а не всем скопом. Без труда угадывалось достойное похвалы желание охраны найти и обезвредить того, кто заставил волноваться их госпожу. Правильно, от сильных эмоций, говорят, морщины образуются…

Если что-то случалось в нашей организации, крайним обычно оказывался офис-менеджер, как самый молодой, а значит, неопытный работник коллектива, и никакие оправдания перед распаленным шефом не помогали.

«Шеф не орет, шеф доходчиво излагает свою точку зрения». Глухой да услышит…

Потом, конечно, извинялись, задабривали премией, но суть от этого не менялась. Я с мстительным удовольствием мечтала, как займу должность экономиста и какая-нибудь бедняга сменит меня на посту официальной девочки для битья.

Так что реальный повод для беспокойства у меня, как у стрелочника со стажем, имелся. В довершение всего девушка была неспособна на связную речь. Что удивительно, отдельные слова, вычленяемые из ее сбивчивого монолога, прекрасно опознавались, но доходили до сознания с некоторым запозданием. Особой предрасположенности к изучению языков за мной не водилось (иначе я бы украшала собой приемную совместного американо-российского предприятия, где заправлял внук близкой Бабулиной подруги). Этот феномен я отнесла на счет недавнего помутнения рассудка. Целебная водичка.