- Нет. Той, которая на вернисаже, за углом. Она последняя, в самом конце. - Господь с вами! - пролепетал с ужасом Федя Дядькин. - Мне ж это все привиделось. Нет никакого вернисажа! - А это? - указал незваный гость на холст. - Это, спрашивается, что такое? - Вернисаж, - признался Федя. - Но туда нельзя войти. Я всю торговлю только вообразил. И то, что там осталась одна последняя картина, тоже вообразил. Я есть хочу, - пожаловался он. - Вот и размечтался. - Покормим, - согласился гость. - А насчет картины мне лучше знать. Конечно, вернисаж целехонек стоит, куда ж он денется! Но мне нужна одна картина. Та! Внезапная злость накатила на Федю Дядькина и заставила привстать на колени. - Нет, - сказал он решительно, - ни за что! Та картина не продается! Любую другую - пожалуйста. И вообще, кто вы такой, что так бесцеремонно врываетесь в мою мастерскую? Диктуете мне!.. Я соседей позову. - Соседи не услышат, - махнул рукою гость. - А вот упрямитесь вы - зря. Я вас за нее, можно сказать, озолочу. - Не надо, - гордо сказал Федя Дядькин. - Я, конечно, не помню, что там нарисовано, но мне это дорого и свято. - Эх, вы, - усмехнулся гость. - Художник, называется!.. Хотите, подскажу? Там висит ваш автопортрет, "Автопортрет из-за угла". Припоминаете? - Н-ну... предположим. - Так это не только ваш автопортрет, но, смею доложить, и мой. Понятно? - Как это? -- не понял Федя Дядькин. От голода его снова начало мутить. - А очень просто. Я - это вы... Да-да, милейший! Только вы - творец, а я жилец. В творчестве-то вы лицо имеете, а в жизни. Отдайте мне его, и я вас накормлю... Обую, одену, верну любовниц и друзей. - Но тогда я потеряю свое лицо! - воскликнул Федя, ужасаясь. - Зато я его обрету. И смогу достойно пожить наконец. Соображаете? Ведь мы же более чем братья, я от вас далеко не уйду. И вам, глядишь, тоже что-нибудь перепадет... Ну, как творцу... Разве плохо? - Это все очень странно, - начал Федя Дядькин - и даже нелепо. Вы мне предлагаете сделку... Зачем? - О вас забочусь, глупое создание! На вас же страшно посмотреть! - Возможно, - согласился Федя Дядькин, - но я знал, на что иду.