Рыгор Зимный с надеждой рассматривал приезжего. Красавец, любо-дорого посмотреть, но не размазня, с кинжалом не расстается и, похоже, знает, куда ударить, если что. Да и глаза на месте - небось сразу заметил, что шрам на руке от кабаньих клыков. Надо с ним по душам поговорить, вдруг согласится выступить ходатаем за Белый Мост. К слову барда прислушаются даже синяки. Если тот не поможет, не поможет никто. Рыгор рискнул прервать затянувшееся молчание:

- Проше кавалера, дозвольте звернуться до милости дана!

- Чем могу служить, почтеннейший войт?

- Дозвольте полюбопытствовать, откуда ясновельможный кавалер путь держит?

- Из Старой Месы. Знаете, где это?

- Ой далеко, там, где Проклятый свой клятый перстень загубил*.

- А там мне говорили, что он его потерял в ваших краях. Мы, барды, народ любопытный. Я всю жизнь колечко Проклятого ищу, а добрые люди, вот такие, как ты, меня туда-сюда гоняют.

На этот раз шутке рассмеялись все. Очень хорошо, значит, дело не в нем, просто он невольно задел чужие раны. Ничего, разберемся. А войт что-то странно на него посматривает, словно прикидывает, просчитывает. Может, спросить о чем хочет. Только вот при всех разговора не получится.

- А что, дан войт, вино здесь хорошее?

- У Красотки Гвенды, проше либра, лучшие настойки во всем Поречье. А уж царка* у нее! - Войт мечтательно закатил глаза. - Нигде такой не получите огонь с лаской.

- Вот и славно. Пусть несет свою царку. И спросите, может быть, она с нами посидит, а я спою.

Вечер удался на славу. Гость сумел подобрать ключики ко всем. Языки развязались, заезжий дворянин и не думал чваниться. Нет, никто из сельчан не посмел бы ударить его по плечу или заговорить с ним по-простому без "проше либра" или "милсдаря", но настороженная крестьянская почтительность уступила место искренней симпатии, перешедшей в простодушное восхищение, едва гость взял в руки гитару.