Посетителей по весеннему времени собралось достаточно, только вот выглядели они какими-то растерянными и чуть ли не виноватыми. Перед большинством стояли кувшины с вином, и Роман заметил, что пьют молча и сосредоточенно, словно задались целью напиться. Его появленье привлекло настороженное, угрюмое внимание. Странно" жители этого края, насколько он знал, жили более чем благополучно и славились своим радушием и общительностью. Вероятно, в Белом Мосту случилось нечто неприятной.

Вошедшее в привычку умение скрывать свои мысли заставило Романа "не заметить" чужой настороженности. Он весело спросил ужин, и Гвенда опрометью бросилась выставлять на отдельный небольшой стол всяческую снедь

- Любезная хозяюшка, я приехал один, а вы принесли столько всего, что хватит на дюжину синяков, не к ночи будь помянуты.

Шутка повисла в воздухе.

- Я сказал что-нибудь не то?

- Нет-нет, проше дана, - здоровенный мужчина лет сорока с вислыми темными усами с поклоном подошел к гостю. - Коли ласка будет, прошу за мой стол.

- Охотно, господин войт. Я вижу, вы любите кабанью охоту?

- О, дан охотник?

- Иногда. А иногда - воин, или лекарь, или священник. Но всегда бродяга.

- Дан хочет сказать, что живет, как либр?

- А я и есть либр*. Я бард*. В моей семье мужчины не расстаются с гитарой, а значит, с конем и шпагой. Сейчас еду в Тарску, а повезет, и дальше, к Последниигорам.

- О, я знаю вас, - всплеснула руками Гвенда. - Коли б мне вчера сказали, что сам Роман Ясный до нас будет, я б со смеху вмерла. А то дан и есть? То-то я думаю, что консигна у дана такая необычная. То ведь Романова Троянда*?

- Да, Красавица, и я после ужина это докажу, только пусть кто-нибудь принесет мою гитару. А то вы все такие грустные, уж не прселился ли в Белом Мосту, упаси святой Эрасти, людоед?

Смеха не последовало, причем Роман готов был присягнуть, что войт от этих его слов вздрогнул. Дольше бард не сомневался - в селе что-то стряслось. Что именно, либр решил пока не спрашивать.