— Возможно ль это? — поинтересовался Ксеноменус. — Способны ли вы своими чарами обезопасить его?

— Всемером, — заверил его Ликандер, — без сомнения.

Тиран посмотрел на остальных, и те кивнули один за другим.

— И что же я должен посулить ему? Только свободу? Этого мало, ибо свобода, которую могу предложить ему я, будет неполной.

— Истинно, — согласился Ликандер. — Может, пообещать место среди нас?

Ксеноменус резко поднял голову, и напомаженные локоны упали ему на плечи. Глаза подозрительно заблестели.

— Сделать Аномиуса моим слугой? С его-то склонностью к предательству, ставшей уже притчей во языцех?

— Он будет скован нашей магией, — напомнил ему Ликандер. — А посему безопасен. Когда же Сафоман будет разгромлен, а Файн взят, его польза для нас будет исчерпана…

Ксеноменус улыбнулся.

— А сможете ли вы его уничтожить?

— Конечно, повелитель. Как только он перестанет быть для нас полезен.

И вновь одного за другим осмотрел тиран своих ведунов, и вновь один за другим они склонили головы в согласии. Ксеноменус кивнул и, подойдя к балкону, вперил взор в простиравшиеся к востоку земли. Солнце катилось к закату, туман окутывал воды широкого Иста. Каменное ложе его терялось в тумане, а великий лес за рекой вздымался размытой в сумерках громадой. Повернувшись к колдунам, Ксеноменус сообщил им свою волю:

— Предложите ему свободу. Скажите, что услуги его будут вознаграждены. Ежели попросит он вина, дайте ему вина. Попросит каменьев дорогих, женщин, мальчиков — дайте ему все. Но взамен мне нужна его преданность, сколько бы она ни стоила. И да станет он одним из вас, дабы положить конец восстанию. Но запомните! Наведите на него такие чары, чтобы обеспечить безопасность мою и всего рода моего: во дворце у меня не должно быть ядовитых змей! И после того, как польза его будет исчерпана для меня, кормить я его не буду. Как только Аномиус перестанет быть нам полезен, уничтожьте его.