И еще у меня имелось великое множество совершенно пустяковых, карликовых тайночек, в которые я тоже не собирался ее посвящать. Например, мне не хотелось бы, чтобы моя прекрасная леди однажды застала меня ковыряющим в носу. Или, скажем, сварливо распекающим ленивого курьера. Или, еще хуже, в разгар кровавой свалки, которую я устроил на пляже одного новорожденного мира, – нечем тут гордиться!
Теоретически Теххи вполне могла обладать точно таким желичным архивом под грифом “совершенно секретно”. Во всяком случае, она имела на это полное право. Поэтому я решительно снял с себя волшебное рубище покойного укумбийского пирата и зашел в залитый голубоватым светом зал “Армстронга и Эллы” заметный настолько, насколько это вообще возможно.
– И вдруг тебя занесло сюда каким-то сумасшедшим ветром, в самом начале вечера. Какая роскошь! – улыбнулась Теххи.
Она вообще довольно редко дает себе труд делать вид, что мое появление вызывает у нее чувство глубокой скорби. Но сегодня она как-то уж очень явно обрадовалась моему внезапному приходу, и это было просто великолепно!
– У Джуффина случился тяжелый приступ человеколюбия, и он отпустил меня попрыгать, чуть ли не до полуночи, – объяснил я, усаживаясь на высокий табурет.
Многочисленные посетители замерли от восторга: на их глазах разворачивалась очередная серия романа “грозного сэра Макса” и дочки Магистра Лойсо Пондохвы, “Великого и Ужасного”. Все-таки тяжело быть простым обывателем в мире, где нет телесериалов: приходится довольствоваться обыкновенными сплетнями, а такие сцены, как наше с Теххи принародное свидание, – редчайший дар судьбы!