Уже темнело. Лиловые сумерки весеннего вечера смешивались с оранжевым светом фонарей. Силуэты прохожих отбрасывали причудливые ломкие тени. Я с изумлением обнаружил, что не могу разглядеть на крупных разноцветных плитках тротуара собственную тень: очевидно, чудесный плащ старого укумбийского пирата делал незаметным не только меня самого, но и ее.

Некоторое время я развлекался, разглядывая тени прохожих. Иногда было совершенно невозможно понять, кому принадлежит вытянутый темный силуэт, дрожащий в рассеянном свете фонарей. Теоретически я понимал, что ноги тени должны соприкасаться со ступнями ее хозяина, но мне начинало казаться, что тень скользит по тротуару совершенно самостоятельно, а того, кто ее отбрасывает, вовсе нет в природе – или, по крайней мере, поблизости. В конце концов я решил, что надо бы расспросить Джуффина: может быть, в этом прекрасном Мире, странные законы которого до сих пор почти мне неизвестны, некоторые тени действительно имеют привычку выходить из дома самостоятельно, не дожидаясь своего владельца?

На пороге “Армстронга и Эллы” я нерешительно притормозил. Честно говоря, меня здорово подмывало зайти туда не снимая волшебного плаща и немного понаблюдать за Теххи. Может быть, мне удастся понять, какая она на самом деле, когда ей не приходится быть “зеркалом”, отражающим меня или еще кого-нибудь из ее собеседников?

Черт, мне ужасно хотелось это сделать, но я вовремя остановился. Подумал: а если бы подобный плащ оказался у Теххи, и ей вздумалось бы отправиться на охоту за моими тайнами? Пожалуй, такой оборот дела совершенно меня не устраивал. У меня, следует признать, имелись секреты, которыми мне не хотелось с ней делиться.

Самой страшной тайной, конечно, были сны, в которых я шастал на свидания к ее непостижимому папочке, Магистру Лойсо Пондохве, которого давным-давно считают мертвым… И еще, конечно, я был ужасно рад, что Теххи не могла наблюдать за мной в тот теплый зимний день, когда леди Меламори затащила меня в сад бывшей резиденции ордена Потаенной Травы.