- Сяо-ляо, - сказала Таня. - В переводе с китайского "кончил трепаться". Допивайте и пошли в зал. Желаю видеть моего Марлона,

- Есть такое предложение, - сказал Дубкевич. - Давайте после сеанса посидим в "Европе", я там остановился, поужинаем...

- А что... - начал Павел, но Таня покачала головой.

- Как-нибудь в другой раз. Извините, Антон Ольгердович, завтра переезжаем на новую квартиру.

- Жаль, - растянув губы, сказал Дубкевич. - Я завтра уезжаю. Впрочем, поздравляю и надеюсь на скорую встречу. Кстати, вот моя карточка.

- Спасибо, - сказала Таня. - Может быть. Они пошли в зал.

На другой день, рано утром, Павел собрал книги, записи, одежку. Подумав, добавил старую, но дорогую гитару ручной работы, подаренную ему отцом еще в десятом классе. Все это он подбросил по пути на работу на свою новую квартиру для этой цели Дмитрий Дормидонтович выделил свою служебную машину. Павел не возражал - некогда было. Он наспех покидал вещи в прихожей и помчался в институт. Время было горячее, и его почти недельное отсутствие проблем не убавило.

Все, что касалось Павловых чудо-камешков, подтверждало и даже превосходило его самые оптимистические ожидания. Но уже вплотную приближалось время всерьез задуматься о том, ради чего, собственно, и был создан его отдел: о практическом применении волшебных свойств голубых минералов. Павел нередко ловил себя на том, что стремится растянуть подготовительный период, отодвинуть начало работ. Он понимал, что тогда уже объективно потеряет право лидерства, что первые роли в проектах должны будут занять другие - конструкторы, электронщики, а ему останется лишь то, что полагается по должности начальника: контроль, координация. И самое неприятное - что нередко придется контролировать и координировать то, в чем он ни черта не смыслит, а следовательно, ставить результат в зависимость от обстоятельств, на которые он лично повлиять не сможет, хотя будет требовать этого от себя, как от него будут требовать другие.