- Но ты... ты бы мог приказать дать нам такую квартиру?

- Нет, - с железом в голосе произнес Дмитрий Дормидонтович. - Это было бы не по-партийному. А если бы кто из моих распорядился, желая мне услужить, я бы того взашей! Поганой метлой!.. Кстати, я долго думал, как бы вас жильем обеспечить, не подавая, как говорится, повода. Заготовил было распоряжение, чтобы вашему ящику несколько квартир выделило ЛОМО. Все же смежники, в какой-то степени. Блочная многоэтажка у станции Девяткино. А тут как раз подвернулся Николай Николаевич со своим вариантиком. Лучше и не придумаешь.

- А наши ребята без квартир остались... - грустно произнес Павел.

- Ничего, потерпят, не баре! - злобно сказал Дмитрий Дормидонтович. - А ты дурак! Развел тут, понимаешь, демагогию. Дают - бери! Совсем зажрались! Да мне бы в твои годы...

Он, не договорив, вышел, хлопнув дверью.

"Вот так, - подумал Павел. - Поговорили".

Из гостиной раздался взрыв смеха - Ада вспомнила какую-то смешную историю из Таниного детства. Павел раздавил окурок в пепельнице и пошел к гостям. На душе у него было неспокойно.

- Все, - сказал Павел. - Завтра вылетаю. Надо встретить машину, организовать все на месте. На одного Милькевича надежды мало... Ты не сердишься?

- Я? Конечно, мне обидно немножко, что мы так толком и не успели побыть вместе, а приходится расставаться почти на три месяца. Но я переживу. Я ведь понимаю, что для тебя твоя работа.

Она отрезала последний кусок ветчины, уложила его на блюдо, сверху добавила петрушки и еще какой-то зелени. Павел разложил на другом блюде хлеб.

- Знаешь что? - сказала вдруг Таня. - Раз уж так получилось, что это последний наш ужин перед разлукой, пойдем в гостиную, зажжем свечи, поставим красивую музыку, выпьем по рюмочке. У меня ведь ликер припасен. Хороший, французский. Ты открой по этому поводу баночку икры, а я пойду постелю скатерть, накрою...