- Ну и местечко для новобрачного! Ну и ну! Он проснулся от резкого, до тошноты знакомого голоса. Мамаша. Черти принесли.

- Вот заехали с тещенькой твоей проведать, как полагается, молодых, а они вот что! Где твое место, идол?

- Да я так, проснулся рано, не хотел Таню будить, спустился, поел...

- Ну, веди, показывай...

Не совсем поняв, что ему следует показывать, Павел поднялся и пошел впереди матери в спальню.

- Т-с-с! - сказал он, приоткрыв дверь. Таня еще спала.

- Адочка! - повернувшись в коридор, крикнула мать. Таня зевнула и перевернулась на другой бок. Павел с ненавистью посмотрел в затылок матери. Иди-ка посмотри на нашу красавицу!

Ада проплыла мимо Лидии Тарасовны с легкой полуулыбкой и остановилась возле Павла. От нее пахло вербеной и утренней свежестью. Она встала на цыпочки и поцеловала Павла в лоб.

- Здравствуй, милый. Извини за вторжение, но твоя мама сказала, что есть такой обычай...

- Спасибо, что заехали, - искренне сказал Павел. Смысл этой фразы был в том, что если бы приехала одна мать, это было бы вовсе непереносимо.

- Адка! - раздался даже не голос, а какой-то базарно-звериный рык из ванной. Павел и Ада дружно поморщились. - Нет, ну ты посмотри, а?

Из ванной вырулив сияющая Лидия Тарасовна, как трофей выставив перед собой окровавленную простыню.

- Во какие они у нас с тобой! Спасибо тебе за дочку! И ткнула Аде простыню под нос.

- И вам за сына спасибо, - тихо отступая, проговорила Ада.

Павел отвернулся.

- Эй! - послышался из спальни сонный голосок. - Кто это у нас?

- Ой, лапушка наша проснулась, молодаечка! - совсем по-деревенски взвизгнула Лидия Тарасовна и, подхватив Аду под локоток, устремилась к спальне. Павлу, направившемуся было следом за ними, она сказала: - А тебе там пока делать нечего. Сходи лучше чайник поставь.