Мучилась не больше недели. А вслед за сестрой, спустя месяц, умерли и оба ее младших братика. Последний, старший из четверых, оставшись один, до того отчаялся, что задумал побег от своей сытой и устроенной жизни — куда глаза глядят. Но по детской неопытности выдал себя нечаянно перед дедом. И тот самолично внука проучил: отстегал мальчишку розгами да запер до утра на конюшне.

На следующий день и этого наследника Спешнев лишился: десятилетний парнишка то ли удавился вожжами, то ли кровью истек от побоев — в точности так никто и не узнал.

Тела своих внуков старик зарывал на Ваганьковском кладбище без попа и свидетелей. Могильных плит и памятников не ставил, надписей приметных не делал. К чему? Чтобы люди прознали и языки поганые распустили? Еще не хватало!..

Агласия о судьбе своих ребятишек ничего не знала. Старалась жить, не выходя из отцовской воли. Какая б жестокая она ни была.

Каялась Агласия, и молилась, и надеялась, что дети ее живут сытно. Вера придавала ей сил.

Но злые вести не сидят на месте. Настал день, когда узнала Агласия от людей, что выпало на долю ее детям: не достаток, но слезы. Не воля, но мучение. Не жизнь, но смерть.

Прибежала она к дому Спешнева.

— Где мои дети? — словно в забытьи спросила отца.

— На Ваганьковском, под землей лежат, — равнодушно ответил выживший из ума старик.

Агласия почернела лицом. От горя у нее сердце надорвалось. С того дня слегла она и больше не вставала.

А потом вернулся Иван Теньков. Говорили люди, что пережил он в пути многие злоключения, но вернулся с большим богатством — в точности как задумывал. Однако дома застал пустую избу и остывший уже труп жены. Угадать в этом высохшем бледном призраке былую красавицу Агласию было почти невозможно. Но любящее сердце даже и под камнем могильным узнает родного человека.