Это еще и тайная городская история, часто не признанная официально, зато внутренне непротиворечивая и очень личная.

В предлагаемом сборнике — три чертовы дюжины новелл, написанных по мотивам реально существующих в Москве городских легенд. Верить им напрямую нельзя.

Но можно вглядеться в них.

Как в зеркало.

Подобно тому, как на святочные гадания девушки зажигают свечу и смотрят в темное стекло, призывая суженого. А вдруг?..

Часть первая

Преданья старины

Когда камень заплачет

Ваганьковское кладбище

До поезда — битых три часа. Леонид Сергеевич Левашов, будучи проездом в Москве, решил потратить их с пользой. Бабка когда-то рассказывала ему, что на Ваганьковском кладбище похоронен один из его прапрадедов. Разыскивая могилу предка, Леонид Сергеевич забрел в глухую старинную аллею на северной стороне кладбища. Он не сильно рассчитывал на успех.

В аллее было пустынно и тихо. Только шорох опавших листьев сопровождал неторопливые шаги посетителя. Внимательно разглядывая давно проржавевшие оградки и редкие каменные саркофаги, зеленые от мха, Леонид Сергеевич чувствовал себя непрошеным гостем, напрасно побеспокоившим добросердечных хозяев.

Причем доброта их граничит с полной безответностью: ни от чьего визита они не могут отказаться. И потому… терпят. Выжидают, когда настырный гость осознáет собственную бестактность и покинет, наконец, последнее их тихое пристанище. Жалость и безотчетное смущение преследовали Левашова. Он уже устыдился своего праздного гуляния между могилами, как вдруг…

— Уважаемый! Вы что-то ищете? — раздался в тишине чей-то хриплый голос. Левашов вздрогнул и посмотрел вправо. На могиле высилась темная сгорбленная фигура. Леонид Сергеевич вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть говорящего, но увидел нечто такое, что в первое же мгновение подняло на дыбы всю растительность на теле: темная фигура на могиле странным образом распалась на части… Одна из них — оказавшаяся надгробным памятником — осталась горбиться над могильным холмом, вторая вытянулась, удлинилась и обернулась неряшливо одетым мужчиной средних лет. Леонид Сергеевич с облегчением перевел дух: все-таки пред ним не призрак и не живой мертвец…



2 из 350