— А почему вы хотите, чтобы всем этим занялся именно я? — спросил Ракоци. — В Польше много дворян, способных с честью справиться с таким поручением. Но вы гоните своих офицеров через Богемию, чтобы те разыскали меня. В чем причина такого внимания к моей скромной персоне?

Стефан кивнул, признавая справедливость вопроса.

— Мне говорили о вашей проницательности. — Задумавшись, он оттопырил нижнюю губу. — Хорошо, я отвечу. Во-первых, вы, как и я, отпрыск благородного венгерского рода. Ваше семейство даже более древнее и именитое, чем мое, но мы это оставим. — Он жестом отмел возможные возражения и сухо продолжил: — А турки сделали вас в каком-то смысле изгнанником.

— Это правда… в каком-то смысле. — Ракоци иронически усмехнулся.

— …И потому русские могут отнестись к вам с меньшим подозрением, — продолжил король, игнорируя несколько ошеломившую его неучтивость. — Они с большой настороженностью поглядывают на всех иностранцев, но все же более благосклонны к тем, кого гонит судьба. — Он уже решился идти до конца, но ему мешало присущее всем дипломатам пристрастие к уверткам и экивокам. — Кроме того, есть еще причина, по какой я избрал именно вас.

— И в чем же она заключается, ваше величество?

Дворяне, пытавшиеся столь настойчиво что-либо выведать у Стефана Батория, встречались нечасто, и еще реже им это удавалось, но сейчас ситуация была совершенно иной.

— Мне говорили, что вы алхимик. — Король подошел к закрытым дверям и прислушался. — Отец Митек ушел. Вы можете быть откровенны.

Так вот оно что, подумал Ракоци с облегчением.

— Да, я в какой-то степени владею великим искусством, — сказал он негромко, но ничуть не таясь.

— В весьма высокой степени, насколько я знаю. — Король улыбнулся. — Мне сообщили, что вам известен секрет выращивания драгоценных камней.

— И кто же сообщил это вам? — спросил Ракоци, вновь ощутив укол беспокойства.