Гравий скрипел под сапогами, насекомые норовили сесть прямо на лицо, лоб покрылся испариной. Волны горячего воздуха ерошили низкорослые кусты и пропадали.

Морган обнаружил в камне трещины. В некоторые можно было даже просунуть руку, но он не рискнул. Тут и там виднелись пятна лишайников, какой-то зверёк поспешил в свою норку. Интересно, но Морган рассчитывал найти нечто другое. Ни рисунков, ни знаков, ни следов инструмента.

Наконец, обойдя три четверти валуна и заключив, что в нём нет ничего таинственного, Морган обнаружил то, что искал – следы жизни. Во-первых, хотя сине-зелёный покров присутствовал везде, здесь земля была голая. По странным полосатым отметкам он понял, что их оставляют часто.

Не менее интересным было и то, что он насчитал здесь двадцать пять или тридцать ямок – все неглубокие, в некоторых находились кусочки полупрозрачной ткани, которые дурно пахла и сжимались, когда насекомые пытались утащить их в свои норки. Что это такое? И, что важнее, чьих рук это творение?

Сначала Морган подумал, что ямки располагаются слишком симметрично для зверей, но потом вспомнил, что так же и плоскокрылы строят свои гнёзда на Сулоне. Он не мог найти подтверждений, что ямки вырыли разумные существа, но не мог и отделаться от этой мысли. Всю свою взрослую жизнь Морган подавлял подобные ощущения.

Он ни на секунду не забывал о Силе. Ещё ребёнком, когда никто не следил за ним, он с удовольствием «оживлял» игрушки, развлекая свою сестрёнку, подталкивал людей туда, куда хотел их направить, а однажды (и это перевернуло всю его жизнь) сбил с ног одного забияку. Несильно, но достаточно, чтобы нанести первый удар. И его замысел удался. Откуда Морган мог знать, что тот парень отшатнётся, споткнётся о корень, пролетит десять метров вниз на камни и погибнет?