Никто тогда так и не понял, что же произошло на самом деле, кроме Моргана. Он решил, что слишком слаб для таких способностей, что они станут его проклятием. Он пытался скрывать то, что не хотел знать, пытался забыть тот страшный день.

Повинуясь неосознанному ощущению, Морган поднял взгляд и оглядел горизонт. Вокруг простиралась пустыня, безжизненная, если не считать одного перекати-поля. Такой вывод подсказывали глаза, но Сила говорила обратное.

Морган вернулся к глиссеру. Его шаги были не так осторожны, как ему бы хотелось. Однако всё осталось на своих местах, ничего не пропало. Решение отказаться от первоначального плана и продолжить путешествие днём показалась ему естественным.

Следующие несколько часов были столь же неприятными, сколь приятны были первые. Следуя за колеёй, Моргану пришлось лететь против солнца. Очки приглушали, но не гасили слепящий свет полностью. Навес отбрасывал тень, но она не спасала от жары.

Время шло, километры сменялись километрами. На закате пустыня привела Моргана в дюны. Колея исчезла под тоннами плывущего песка. Морган завёл глиссер между парой ветровых впадин, нашёл изогнутую бухту и остановил его там.

Повстанец понимал, что лучше разбить лагерь в предгорье, но искать место в темноте было не просто трудно, а невозможно. К тому же он смертельно устал.

Битый час он закреплял глиссер и искал нужное. На ужин была похлёбка и освежающее ледяное пиво. Снаружи похолодало, и Моргана пробила дрожь. Надев жилет, он осушил банку и заварил чай.

Солнце скрылось за дюной. Морган помыл посуду и вытащил продукты для завтрака. Найдя несколько ламп-переносок, он подключил их к распределительной панели глиссера и нажал на выключатель. Темнота тут же отступила.

Ветер переменил направление и дул теперь с севера. Морган задрожал, сунул руки в карманы и почувствовал чье-то приближение. При обычных обстоятельствах он бы не обратил внимания на свои ощущения, но сейчас было по-другому. Он один, помочь ему некому. Способность ощущать Силу вдруг оказалась весьма полезна.