Эд говорил за нас обоих, а я бродил по помещению, восхищаясь его убранством. По всей гостиной были расставлены легкие этажерки со всяческими безделушками из мрамора, оникса и какого-то зеленого дымчатого камня, а также из различных пород дерева, хромированного металла и дорогого стекла. Казалось, каждая из этих вещиц гордилась тем, что украшала такую изящную комнату.

Эд и женщина разговаривали, стоя у окна, их голоса казались приглушенными солнечным светом, тихими и неразличимыми, подобно гулу, доносящемуся из соседней комнаты, когда, заболев, вы лежите днем в постели. Время от времени я изображал внимание к их беседе, но, честно говоря, неподдельного интереса она у меня не вызывала. Я целиком находился под обаянием этой комнаты, я всегда мечтал именно о такой, и подумать только, что сюда посмели ворваться какие-то жалкие, грязные воришки! В какой-то момент до моего слуха донесся голос Эда:

– И они проникли в дом через вход для слуг?

– Да, – ответила женщина нетерпеливым и резким тоном. – Они избили мою горничную, поранили ей лицо, и я отправила ее вниз к моему доктору. Могу вызвать ее сюда, если вам необходимо ее заявление.

– Может быть, позже, – сказал Эд.

– Не могу понять, зачем им понадобилось ее избивать, – размышляла женщина. – В конце концов, она обычная черная служанка.

– Значит, они вошли сюда, верно? – спросил Эд.

– Нет, благодарение Богу, сюда они вообще не входили, – произнесла хозяйка. – У меня здесь достаточно всяких ценных вещей. А они прошли из кухни прямо в спальню.

– А там в это время находились вы? Так?

На стеклянной поверхности кофейного столика стояла лакированная шкатулка с резным восточным орнаментом. Я осторожно взял ее, открыл и обнаружил внутри несколько сигарет. Марка “Вирджиния слим”. Дерево внутри шкатулки было теплого золотистого цвета, напоминающего цвет импортного пива.