Женщина говорила:

– Я была в своем кабинете, который примыкает к спальне. Услышала там шум и пошла посмотреть. Как только я их увидела, то, конечно, сразу поняла, чем они занимаются.

– Вы не могли бы описать их?

– Пожалуй.., нет, не смогу. Я спросил:

– Извините, сколько может стоить вот эта вещица? Женщина озадаченно посмотрела на меня:

– Простите?

Я показал восточную шкатулку:

– Я говорю вот об этом. Сколько она приблизительно стоит? Она презрительно скривила губы:

– Не помню... Кажется, три семьсот, во всяком случае, не больше четырех тысяч.

Ну и ну! Четыре тысячи за эту маленькую коробочку! Чтобы держать в ней сигареты... Я повернулся и бережно поставил шкатулку на место.

За моей спиной женщина тихо говорила Эду:

– Вы спрашиваете, где мы все находились?

Я смотрел на все эти красивые штучки на кофейном столике. Мне так нравилось находиться рядом с ними, что губы у меня сами собой расползлись в глупую улыбку.

Не знаю почему, но весь день я ужасно злился. Это началось с самого утра, как только я проснулся. Если бы Грейс не избегала меня, мы непременно поссорились бы, потому что у меня было как раз такое настроение.

Потом мы попали в эту проклятую пробку на дороге, от которой мне стало еще хуже. Не говоря уже об адской, удушающей жаре. Я почувствовал, что сейчас смогу рассказать Тому о винном магазине, историю, которую я таил в себе уже пару недель. Но вскоре после того, как я все ему выложил и мы закончили обмен мнениями, у меня опять сделалось муторно на душе. Только теперь появилась для этого причина: я продолжал думать о том недоноске в “кадиллаке”, которого утром заметил на автостраде Лонг-Айленда. Я жалел, что не оштрафовал его за что-нибудь, все равно за что. Прямо-таки бесила мысль, что кому-то сейчас лучше, чем мне.

Для меня самый лучший способ избавиться от злости – езда на автомобиле.