Гейтс нахмурился, ее невинной болтовни он явно не хотел и не ожидал. Слугам не излагают подробности о своих личных делах. Его укоряющий взгляд напомнил ей об этом.

Стелла подавила нервный смешок и прошла мимо него, остановившись в холле, пока он закрывал за ней громадную дверь. Как только пронизывающий октябрьский ветер остался позади, Стелла тут же почувствовала, как ее обволакивает тепло жарко натопленного дома.

— Если вы подождете здесь, мисс Оуэнз, я доложу мистеру Хоку, что вы прибыли. Он очень волновался относительно вашего путешествия. Присядьте в это кресло. Я буду… — Его голос прервался, и Стелла, внимание которой было приковано к длинному холлу, который изящно совмещал викторианский стиль со стилем первых американских поселенцев, проследила за его взглядом.

Изогнутая отполированная балюстрада красного дерева поднималась из холла красивой спиралью к верхним покоям дома. Там, на фоне стен с вычурными темно-бордовыми обоями, увешанных оправленными в рамы и сверкающими масляными красками пейзажами, стоял маленький мальчик.

Благодаря игре света он казался прикрепленным к верхней части колонны винтовой лестницы, как дьявольски обворожительное украшение. Его обнаженные руки, высовывавшиеся из приглушенно-оранжевого цвета рубашки без ворота, крепко обхватывали колонну. Стелла увидела фантастически прекрасное юное лицо, на три четверти мальчишеское и на одну четверть эльфа. Это был Пак, блистающий юношеским волнением, эманация чистого духа, излучающаяся с высоты винтовой лестницы.

— Тодд! — Гейтс повысил голос, как ворчливая старуха.

Мальчик, которому Стелла не дала бы больше десяти лет, перебрался, как шаловливая обезьянка, на самый верх лестницы, на площадку, и улыбнулся. Его улыбка при всем своем блеске была неизмеримо печальной.

— Привет, Гейтс, — произнес мальчик тоненьким голоском.

— Тодд, ты не должен сидеть там, на столбе, таким вот образом. Это опасно. Я говорил тебе…