И только тогда Стелла Оуэнз увидела грубое слово на двери прямо напротив ее комнаты через коридор. Дверь, согласно свидетельству Гейтса, вела в комнату мастера Тодда.

Массивная портальная рама с коричневым панельным покрытием была точно такой же, как ее собственная. Но кто-то куском мела для школьной доски написал на ней одно слово грубыми жирными буквами.

Ничего непристойного в самом слове не было. Но его появление было удивительным и неприятным.

КРЫСА.

Крыса.

Это слово было написано печатными буквами оскорбительной величины, оно резко бросалось в глаза на безобидной двери комнаты мастера Тодда Хока.

КРЫСА. Крыса.

Оно было написано четко. Оно было слишком ясным. Неясным оставался вопрос, что означало его присутствие на двери… и кто был его автор.

Стелла тихо прикрыла собственную дверь, глядя на оскорбительное слово, и начала первый час своей жизни в Хок-Хаус с осязаемо сильным, однако тревожно неопределенным предчувствием дурного.

Глава 2

ХОЗЯИН ДОМА

— Мистер Хок примет вас сейчас, мисс.

— Спасибо, Гейтс. Сию секунду иду туда.

Стелла с нетерпением ожидала встречи со своим новым хозяином. Она провела тяжелую ночь в просторной мягкой постели. Вдоволь налюбовавшись мастерски сделанным красивым гардеробом и точно такими же креслами, за всю ночь она почти не сомкнула глаз. Стелла простояла даже час у окна, наблюдая, как круглая коннектикутская луна омывает парк Хок-Хаус неземным белым светом. Ничто не нарушало тишины и покоя октябрьского вечера. Хок-Хаус, казалось, тоже спал, ни один из его обитателей не подавал признаков жизни. Стелла в конце концов отдала должное пуховому комфорту пружинного матраса своей кровати. Однако ее тревожили неясные ожидания. Неопределенность ее будущего в Хок-Хаус, оскорбительное слово, нацарапанное на двери напротив ее комнаты, не оставляли в покое ее подсознание, даже когда она наконец погрузилась в дремоту.