Крыса… Такое уродливое слово. Это была первая осознанная мысль, когда она проснулась при холодном ярком свете нового дня. Незнакомая птичка громко щебетала за окном. Крыса…

Это наводило Стеллу на мысли о темноте и о противных, торопливо снующих существах, от которых мурашки бегут по коже. Крыса… Стелла испытывала омерзение от самой мысли об этом слове.

Гейтс, шедший впереди нее по мрачному коридору, оставил ее на пороге, судя по всему, кабинета хозяина дома. Стелла откинула назад свои длинные волосы, с тревогой думая о том, одобрит ли ее новый работодатель сшитый на заказ костюм. С замиранием сердца она вошла в комнату.

Мрак коридора исчез. Глаз радовала дубовая отделка мебели, отличавшейся изрядным запасом прочности, каждый предмет меблировки с гордостью свидетельствовал о мужественности его обладателя. В камине напротив входа весело гудело красное пламя, ярко пылали потрескивающие от жара поленья.

— Мисс Оуэнз?

Мужчина стоял за массивным письменным столом, который был установлен перед широкими, цвета тапиоки, занавесками, прикрывавшими французские двери. Стелла шагнула вперед, ощутив робость и внезапно почувствовав себя беспомощной женщиной. В голове промелькнула мысль, всегда ли Артур Карлтон Хок производит такой унижающий достоинство эффект на дам, которым он назначал встречу.

Стелла протянула было руку, потом отдернула ее:

— Да. Рада познакомиться с вами, мистер Хок.

— Садитесь, пожалуйста. Кресло там. Оно очень удобное. Старое, возможно, но все еще практичное. Его делали, чтобы в нем сидеть.

Стелла осторожно присела, не спуская глаз с лица мистера Хока.

Он был довольно высоким и таким же красивым, каким она запомнила его по газетной вырезке. Но седина с его висков распространилась по всей голове широкими серебристыми прядями, которые блестели, будто нарисованные кистью художника. Его брови, однако, по удивительному контрасту были угольно-черными, придавая его лицу, несмотря на недостаток утонченности, суровое, пытливое выражение.