И задумался. Потом добавил: - Но мы опоздали. - Не успели, - поправил дело Квант. - Догадываюсь, - сказал Гунвальд Ларссон. - Я понимаю и то, что ваша машина стояла на Каролинской дороге, когда вы получили приказ. Оттуда до аэровокзала две, максимум три минуты езды. Какая у вас машина? - "Плимут", - поежился Кристианссон. - Карась проходит два километра в час, - сказал Гунвальд Ларссон. - Это самая медлительная рыба в мире. Тем не менее он преодолел бы это расстояние быстрее вас. - Он сделал паузу, потом взревел: - Почему, черт вас побери, вы опоздали? - Нам пришлось разбираться с одним делом, - еле выговорил Квант. - Карась, наверное, и то сумел бы придумать что-нибудь получше, - уже спокойно сказал Ларссон. - Ну так что там у вас вышло? - Нас... нас обругали, - тихо произнес Кристианссон. - Оскорбление при исполнении служебных обязанностей, - категорически заявил Квант. - И как это случилось? - Велосипедист, проезжавший мимо, крикнул нам ругательные слова. - Квант по-прежнему не сдавался, в то время как Кристианссон стоял молча и казался все более испуганным. - И это помешало вам выполнить только что полученное задание? - Сам начальник управления полиции в официальном выступлении сказал, что за любое оскорбление служащего, особенно служащего в форменной одежде, следует привлекать к ответственности. Полицейский - это не какой-нибудь там попка. - Разве? - удивился Гунвальд Ларссон. Оба патрульных непонимающе уставились на него. Он пожал плечами и продолжал: - Разумеется, деятель, которого вы упомянули, весьма известен своими выступлениями, но я сомневаюсь, что даже он мог спороть такую глупость. Ну так как же вас обругали? - Полиция, полиция, картофельное рыло, - сказал Квант. - И вы считаете это оскорблением? - Безусловно, - сказал Квант. Гунвальд Ларссон взглядом инквизитора посмотрел на Кристианссона, и тот, переступив с ноги на ногу, пробормотал: - Ну да, и я так думаю.