"А не мог бы ты выразиться яснее, без этих трафаретов, - подумал Мартин Бек. - Какие интересы, какие аспекты, какой деятельности?" - К сожалению, я не совсем ясно представляю себе картину его деятельности, - сказал он. - Тебя потом проинформируют. Главное, чтобы ты как можно быстрее был на месте. Я говорил с Мальмом, и он согласен отпустить тебя. Мы должны приложить все силы, чтобы взять этого человека, И будь осторожен при разговорах с прессой. Писанины тут будет много, как ты понимаешь. Ну, когда ты сможешь вылететь? - Кажется, есть самолет в девять пятьдесят утра, - поколебавшись, ответил Мартин Бек. - Хорошо, вылетай этим рейсом, - сказал шеф полиции и повесил трубку.

V

Виктор Пальмгрен умер в семь тридцать вечера, в четверг. Всего за полчаса до официальной констатации его смерти врачи, обследовавшие физическое состояние Пальмгрена, нашли, что у него очень сильный организм и общее состояние не так уж плохо. Единственный изъян - пуля в голове. В момент смерти возле Пальмгрена была его жена, два нейрохирурга, две медсестры и первый помощник инспектора лундской полиции. Все сходились на том, что оперировать Пальмгрена слишком рискованно, даже неспециалист понимал это. Временами раненый приходил в сознание, и однажды даже смог отвечать на вопросы. Дежуривший у его постели помощник инспектора, который к этому времени сам был еле живой от усталости, задал ему два вопроса: - Рассмотрели ли вы человека, который в вас стрелял? - И: - Узнали ли вы его? Ответы были такие: утвердительный в первом случае и отрицательный во втором. Пальмгрен видел стрелявшего, но в первый и последний раз в жизни. От этого дело не прояснялось. Монссон, собрав на лбу тяжелые морщины, размышлял над ним; ему мучительно хотелось спать или хотя бы сменить рубашку. День стоял невыносимо жаркий, а кондиционеров в здании полиции не было. Единственная зацепка, на которую он надеялся, отпала. Прохлопали. Уж эти мне стокгольмцы, подумал Монссон.