Но вслух этого не сказал из-за Скакке, который был чувствительной натурой. А серьезной ли, кстати, она и была, эта зацепка? И все-таки. Датская полиция допросила команду катера на подводных крыльях, и одна из стюардесс сказала, что во время вечернего рейса из Мальмё в Копенгаген она обратила внимание на то, что один из пассажиров упрямо стоял на палубе половину пути, который занимает тридцать пять минут. Внешний вид, то есть прежде всего одежда, совпадал с приметами. Здесь, кажется, что-то было. На этих катерах, которые больше напоминают самолет, чем судно, на Палубе не стоят. Вряд ли разумно стоять на таком ветру. Потом этот человек все же побрел в салон и сел там в одно из кресел. Он не стал покупать ни шоколада, ни спиртного, ни сигарет, которые на борту продаются беспошлинно, и потому его имя не записано. Когда пассажир что-то покупает, он должен заполнить отпечатанный типографские способом бланк-заказ. Почему этот человек старался подольше побыть на палубе? Может быть, ему нужно было что-то выбросить за борт? В таком случае - что именно? Оружие. Если только речь шла о том самом человеке. Если только он хотел избавиться от оружия. И если только он стоял на палубе не потому, что боялся морской болезни и хотел подышать свежим воздухом. "Если, если, если", пробормотал про себя Монссон и раскусил последнюю зубочистку. Обследование места преступления шло плохо. Обнаружили сотни отпечатков пальцев, но не было никаких оснований считать, что какие-то из них принадлежат человеку, стрелявшему в Пальмгрена. Самые большие надежды возлагались на окно, но те несколько отпечатков, которые нашли на стекле, были слишком нечетки. Баклюнда больше всего раздражало то, что он никак не мог найти стреляную гильзу. Он несколько раз звонил по телефону, жаловался: - Не понимаю, куда она могла запропаститься. Монссон считал, что ответ на этот вопрос предельно прост, и даже Баклюнд мог бы догадаться. Поэтому и сказал с мягкой иронией: - Позвони, если у тебя появится какая-нибудь теория на этот счет.