Гунвальд Ларссон отказался от дальнейшего участия в нынешнем деле. Мартин Бек, прочитав рапорты, отложил их в сторону и сказал: - Прежде всего нам нужно как следует допросить свидетелей. Все это мало что дает. А что, кстати говоря, означает вот эта писанина? - Он полистал бумаги, нашел, что ему нужно, и прочитал: "Отклонения имеющихся в наличии часов в показании точного момента преступления..." Что это такое? Монссон ножал плечами: - Это Баклюнд. Ты, наверное, имел с ним дело? - Ах, он. Тогда понятно, - ответил Бек. Он имел дело с Баклюндом. Однажды, несколько лет назад. Этого было достаточно. Во двор въехала машина и остановилась под окнами. Захлопали дверцы, застучали торопливые шаги, потом громко заговорили по-немецки. Монссон неторопливо поднялся и выглянул в окно. - Как видно, сделали облаву на площади Густава Адольфа, - сказал он, - или у причалов в порту; мы усилили там охрану, но попадается большей частью молодежь с какой-то мелочью, покупает гашиш для себя. Крупные партии наркотиков к серьезную контрабанду редко удается найти. - У нас такая же картина. Монссон закрыл окно и уселся. - Ну а как тут Скакке? - спросил Мартин Бек. - Ничего, - ответил Монссон. - Честолюбивый парень. По вечерам сидит дома и зубрит. И работает хорошо. Очень исполнительный, точный, сгоряча ничего не делает. Видно, тот случай был ему хорошей наукой. Впрочем, он боялся, что сюда приедет Кольберг, а не ты. Около года назад Бепни Скакке и Кольберг брали на аэродрома Орланда преступника, и тот нанес Кольбергу тяжелое ножевое ранение: отчасти виноват был Скакке. - Дай для футбольной команды хорошее пополнение, как я слышал, - улыбнулся Монссон. - Вот как, - безразлично сказал Мартин Бек. - А чем он сейчас занимается? - Пытается найти человека, который сидел через несколько столиков от компании Пальмгрена. Его зовут Эдвардссон, он работает корректором в газете "Арбетет". Во вторник он был слишком пьян, и допрос не имел смысла, а вчера мы не могли его найти. Лежал, наверное, дома с похмелья и не хотел открывать дверь.