- Если уж он был пьян, когда стреляли в Пальмгрена, то от него мало толку как от свидетеля. А когда будем допрашивать жену Пальмгрена? Монссон отхлебнул из стакана и вытер рот тыльной стороной ладони. - Надеюсь, сегодня. Или завтра. Ты хочешь этим заняться? - Пожалуй, лучше поговорить с ней тебе самому. Ты, наверное, знаешь о Пальмгрене больше чем я. - Не думаю, - вздохнул Монссон. - Но ладно, ведь решаешь здесь ты. Можешь поговорить с Эдвардссоном, если только Скакке его разыщет. У меня такое чувство, что пока он у нас самый важный свидетель, несмотря ни на что. Кстати, хочешь пива? Правда, оно совсем теплое. Мартин Бек отрицательно покачал головой. Пить хотелось ужасно, но теплое пиво его не привлекало. - Давай лучше поднимемся в буфет и выпьем минеральной воды, - сказал он. Они выпили бутылку воды у стойки, не садясь,. и вернулись в кабинет Монссона. На стуле для посетителей сидел Бенни Скакке и листал свою записную книжку. Он быстро встал, когда они вошли, Мартин Бек пожал ему руку. - Ну как? Поймал Эдвардссона? - спросил он. . - Да, сейчас он в газете, но часа в три будет дома, - ответил Скакке. Заглянув в свои записи, добавил: - Камрергатан, два. - Позвони и скажи, что я буду у него в три часа, - сказал Бек. Дом на Камрергатан был, очевидно, заселен первым из строившихся здесь домов. На другой стороне улицы горбатились, приземистые старые здания, которым скоро предстояло пасть жертвой зубастых экскаваторов и освободить место для новых больших доходных домов. Эдвардссон жил на самом верхнем этаже и сразу же после звонка Мартина Бека отворил дверь. Это был человек лет пятидесяти, с умным лицом, украшенным крупным носом. По обеим сторонам рта залегли глубокие морщины. Прищурившись, он посмотрел на Мартина Бека: - Комиссар Бек? Входите. Он прошел в комнату, очень скромно обставленную. Вдоль стен тянулись книжные полки, на письменном столе у окна стояла пишущая машинка с заправленным в нее и наполовину уже заполненным листом бумаги.