Но, к сожалению, мне придется задать вам несколько вопросов. Нам, как вы понимаете, очень важно быстрее найти человека, убившего директора Пальмгрена. - Разумеется. Вы ведь полиция. Ну что я могу сказать? Это ведь все ужасно печально. Трагедия. - Вы видели лицо стрелявшего? - Конечно. Но все произошло страшно быстро. Никто сначала и не среагировал даже. Только потом пришла в голову ужасная мысль, что он мог и меня застрелить. И всех. - Вы никогда прежде не встречали этого человека? - Нет. У меня хорошая память на лица, но имена и прочее в этом роде я никогда не могу запомнить. В Лунде полицейский меня тоже спрашивал об этом. - Я знаю, но тогда вы, конечно, были взволнованы. - Вот именно, это же ужасно, - неуверенно сказала она. - Должно быть, в последние дни вы много думали о случившемся? - Конечно. - И вы хорошо видели этого человека. Вы сидели к нему лицом, и он оказался всего лишь в нескольких метрах от вас. Как он, собственно, выглядел? - Ну, как это сказать... У него был совсем обычный вид. - Какое он производил впечатление? Казался потерявшим самообладание? Или взвинченным? - Да нет, у него был совершенно обычный вид. Очень простой. - Простой? - Ну да, то есть он не из тех, с кем обычно общаешься. - Что вы почувствовали, увидев его? - Ничего, пока он не вынул пистолет. Тогда я испугалась. - Вы видели и оружие? - Конечно. Это был какой-то пистолет. - Не можете сказать, какого типа? - Я ничего не понимаю в оружии. Но это был какой-то пистолет. Длинный такой. Как в ковбойских фильмах. - А какое было выражение лица у этого человека? - Обычное. У него был совсем обычный вид, как я говорила. Одежду я рассмотрела лучше, но о ней я уже рассказала. Монссон не стал спрашивать о приметах. Она не хотела или не могла сказать больше того, что уже сказала. Он посмотрел по сторонам. Женщина заметила это и сказала: - Симпатичные кресла, и стол тоже, правда? Монссон кивнул и подумал, сколько все это стоило. - Я сама покупала, - с оттенком гордости сказала она.