Я заколебался, но продолжал.

– В пистолете были серебряные пули, – сказал я.

Мой дядя молчал долгое время. Я знал, о чем он думает.

– А другая фигура? – наконец спросил он.

– Не знаю. На ней надет капюшон. Мне кажется, она очень стара. И кроме этих двух…

– Да?

– Голос. Очень нежный голос. Зовущий. Огонь. И за огнем лицо, которое мне ни разу не удалось увидеть ясно.

Мой дядя кивнул. В комнате становилось темно, и я с трудом различал черты его лица, а дым снаружи растворялся в тенях ночи… Но слабое мерцание все еще было видно среди деревьев… Или это было только моим воображением?

Я кивнул на окно.

– Я видел этот огонь раньше, – сказал я дяде.

– Что в этом странного? Отдыхающие всегда разводят костры.

– Нет. Это Огонь Нужды.

– Это еще что такое?

– Это ритуал, – сказал я. – Как костры шотландцев, которые они разводят в середине лета. Но Огонь Нужды разводится только во время несчастий. Это очень старый обычай.

Дядя отложил свою трубку и наклонился вперед.

– В чем дело, Эд? Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?

– Я думаю, что психологически это можно назвать комплексом преследования, – медленно ответил я. – Я… верю в то, что раньше не принимал всерьез. Мне кажется, что кто-то пытается разыскать меня, что он уже разыскал меня. И зовет. Кто это, я не знаю. И что от меня хотят, я тоже не знаю. Но некоторое время назад я разыскал еще одну вещь – шпагу.

Я поднял ее со стола, сделав выпад.

– Это не то, что мне надо, – продолжал я. – Но иногда, когда мой ум… блуждает, что-то снаружи заполняет его. Например, необходимость иметь шпагу. И не просто шпагу – одну единственную. Я не знаю, как она выглядит. Но я сразу узнал бы ее, если бы держал в руке.

Я засмеялся.

– И если бы я вытащил ее из ножен, я сумел бы задуть этот огонь, как пламя свечи. А если бы я вытащил ее полностью, то всему миру пришел бы конец!