– Сними пустынную накидку, – проговорил Ашнетах, принимая повод и гладя ослика по серой голове. – Внутри она тебе не понадобится.

– А что там… в пирамиде? – голос Менемхета дрогнул, а пальцы, распутывающие шнурок на шее, на миг замерли.

– Темный Путь! – ответил бритоголовый жрец сурово. – Но не страшись этого слова! Ты выйдешь из пирамиды живым, так же как Творящий Ра каждое утро выбирается из Подземного мира!

Менемхет ощутил, что гора свалилась с плеч – жизни ничего не грозит! Но в душе червячком в плоде зашевелилось нехорошее подозрение – а куда тогда исчезают не прошедшие испытания? Ведь с него возвращаются не все …

Устыдившись собственных мыслей, Менемхет поспешно снял плащ из грубой материи, который защищает от иссушающего воздуха пустыни. Отдал Ашнетаху.

– Иди, – сказал тот неожиданно ласково. – А то решимость твоя исчезнет, точно вода на песке.

Менемхет развернулся и сделал несколько шагов к пирамиде. Но перед входом в портик невольно остановился. Что ждет его внутри – неведомые чудовища, с которыми предстоит сражаться, или искусы, которые придется преодолевать?

С чем он выйдет из этой пирамиды, черной, словно ночь – с позором или славой? Не окажутся ли напрасными двадцать пять лет упорной подготовки, отказ от семьи и женитьбы?

Решительно вздохнув, он ступил на темный камень. После первых же шагов вокруг потемнело, словно на светлый солнечный мир пал мрак…

Менемхет в панике оглянулся. Нет, все на месте – и жрец, и пальмы, и выгоревшее, светло-голубое небо над ними. Вот только исполинские колонны со всех сторон, а сверху – тяжелая плита крыши…

И струйки пота текут по спине.

Смирив сердцебиение, он двинулся дальше. Миновал портик и вступил в настоящую тьму, густую, точно топленое молоко. Погрузился в нее, как ныряльщик в реку. Рассеянный свет, падавший сзади, сразу исчез, словно кто-то бесшумно закрыл вход.